Ievgueni Baratynski dans les années 1820

 

 

 

L’abandon

 

 

Je te revois enfin, ô séjour enchanteur,

 

Non pas aux jours joyeux d’un mai toujours alerte,

 

          Quand, agitant tes vastes branches vertes,

 

          Tu attires chez toi le voyageur,

 

                    Quand tu répands les aromates

 

De fleurs qu’avec amour tu ouvres sans compter –

 

          A revenir vers ces lieux habités

 

          Longtemps j’ai combattu ma hâte

 

Les arbres se dressaient, noirs, inhospitaliers,

 

L'automne dénudait leurs formes rêches!

 

          L’herbe gelée craquelait sous mes pieds

 

          Et, s’agitant, bruissaient, les feuilles sèches.

 

                          Le vent glacial, en mefouettant

 

          Portait l’odeur des choses déclinantes,

 

Mais je ne cherchais pas les fastes du printemps :

 

                         Non - ma mémoire lancinante 

 

Je marchais lentement, le cœur lourd de pensées,

 

Par des sentiers connus depuis mon plus jeune âge.

 

De l’artiste exigeant qui les avait tracés,

 

          Hélas, le temps a effacé l’ouvrage.

 

Des chemins, croirait-on, dessinés au hasard

 

Par un passant. J’entrai dans la vallée recluse,

 

          Premier berceau de mes pensées confuses.

 

Je cherchais cet étang si cher à mes regards,

 

Je cherchais la cascade où je venais sans cesse ;

 

                    Là, me disais-je, tout à coup,

 

Des images passées jaillirait l’allégresse...

 

                    En vain ! privées de garde-fous,

 

Les eaux étaient parties à l’aventure,

 

                    Des herbes occupaient leur lit,

 

Des ruches y trouvaient leur maigre nourriture

 

          Et le sentier s’enfonçait dans l’oubli.

 

Mes yeux ne trouvaient rien qu’ils avaient pu connaître ;

 

Mais voilà, comme avant, dans le bosquet pentu,

 

Le sentier dangereux... Vient-il de disparaître

 

Dans cet éboulement ?... Je demeure perdu,

 

Mesurant du regard le gouffre inattendu,

 

                    Cherchant, peut-être, une autre sente.

 

          J’avance encor : la gloriette a moisi,

 

Ses piliers devant moi jonchent un sol noirci,

 

                    La passerelle est pourrissante.

 

          Et toi aussi, abri plein de grandeur,

 

Grotte aux rochers massifs, la vieillesse te mine

 

                    Et tu menaces déjà ruine,

 

Toi qui, les jours d’été, nous offraient ta fraîcheur.

 

 

Tans pis si le passé s’est enfui comme un songe,

 

 

Elysée englouti, tu es splendide encor,

 

          Et ta beauté perdue me plonge

 

          Dans un envoûtement toujours plus fort.

 

Dans l’âme et la pensée, jamais l’indifférence

 

Ne glaça cet amant d’un bonheur de silence

 

          Qui fixa aux sentiers leur libre cours,

 

          Qui, écoutant leurs voix mystérieuses,

 

A nourri dans son cœur une pensée d’amour

 

          Pour ces trembles, ces chênes et ces yeuses.

 

La rumeur de son nom depuis longtemps perdue,

 

Une tombe lointaine a recueilli ses cendres

 

Je ne l’ai jamais vu, rien ne peut me le rendre,

 

Mais son âme accessible est ici répandue.

 

          Ami du songe, ami de la nature,

 

          Ici, je le connais, je le ressens,

 

En inspiration il souffle dans mon sang,

 

          Me fait chanter ces bois, ces ondes pures,

 

Et il me parle, et au pays qu’il me promet

 

          J’hériterai d’un printemps à jamais,

 

Où la ruine est absente, où tout n’est que lumière,

 

Et là, dans les forêts aux feuilles non flétries,

 

                    Près des ruisseaux jamais taris,

 

Là, je retrouverai l’ombre que je vénère.

 

                                                                          1834

 

 

 

 

Traduit du russe par André Markowicz

 

In, André Markowicz : « Le Soleil d'Alexandre »

 

Editions Actes Sud, 2011

Du même auteur : Epitre au baron Delvig (09/07/2025)

 

 

 

Запустение

 

 

Я посетил тебя, пленительная сень,

Не в дни веселые живительного мая,

Когда, зелеными ветвями помавая,

Манишь ты путника в свою густую тень,

 Когда ты веешь ароматом

Тобою бережно взлелеянных цветов,—

 Под очарованный твой кров

 Замедлил я моим возвратом.

В осенней наготе стояли дерева

И неприветливо чернели;

Хрустела под ногой замерзлая трава,

И листья мертвые, волнуяся, шумели;

 С прохладой резкою дышал

 В лицо мне запах увяданья;

Но не весеннего убранства я искал,

 А прошлых лет воспоминанья.

Душой задумчивый, медлительно я шел

С годов младенческих знакомыми тропами;

Художник опытный их некогда провел.

Увы, рука его изглажена годами!

 Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход

 Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,

 Дол, первых дум моих лелеятель приветный!

Пруда знакомого искал красивых вод,

Искал прыгучих вод мне памятной каскады;

 Там, думал я, к душе моей

Толпою полетят виденья прежних дней...

Вотще! лишенные хранительной преграды,

 Далече воды утекли,

 Их ложе поросло травою,

Приют хозяйственный в нем улья обрели,

И легкая тропа исчезла предо мною.

Ни в чем знакомого мой взор не обретал!

Но вот по-прежнему, лесистым косогором,

Дорожка смелая ведет меня... обвал

 Вдруг поглотил ее... Я стал

И глубь нежданную измерил грустным взором,

С недоумением искал другой тропы.

 Иду я: где беседка тлеет

И в прахе перед ней лежат ее столпы,

 Где остов мостика дряхлеет.

 И ты, величественный грот,

Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем

 И угрожаешь уж паденьем,

Бывало, в летний зной прохлады полный свод!

Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!

Еще прекрасен ты, заглохший Элизей,

 И обаянием могучим

 Исполнен для души моей.

Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,

 Кто, безыменной неги жаден,

Их своенравный бег тропам сим указал,

Кто, преклоняя слух к таинственному шуму

Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал

 Ему сочувственную думу.

Давно кругом меня о нем умолкнул слух,

Прияла прах его далекая могила,

Мне память образа его не сохранила,

Но здесь еще живет его доступный дух;

 Здесь, друг мечтанья и природы,

 Я познаю его вполне;

Он вдохновением волнуется во мне,

Он славить мне велит леса, долины, воды;

Он убедительно пророчит мне страну,

Где я наследую несрочную весну,

 Где разрушения следов я не примечу,

 Где в сладостной тени невянущих дубров,

  У нескудеющих ручьев,

  Я тень, священную мне, встречу.

 

 

 

Poème précédant en russe :

 

Anna Akhmatova : / Анна Ахматова : « Il est des jours... » / « Пeред весной... » (04/0726)